Современность и проблемы высшей школы



Скачать 146.73 Kb.
НазваниеСовременность и проблемы высшей школы
Дата25.05.2013
Размер146.73 Kb.
ТипДокументы
источник

СОВРЕМЕННОСТЬ И ПРОБЛЕМЫ ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ


В настоящее время институт высшей школы превратился в арену жесточайших споров, дискуссий. Кто-то считает, что нынешние вузы улучшились по сравнению с их социалистическими «предками», кто-то – что они вообще выродились и превратились в некое научно-педагогическое убожество.

Истина, как всегда, где-то посередине. Чтобы не быть голословными, рассмотрим некоторые новые явления в педагогике высшего образования, которые требуют немедленного осмысления, изучения и преодоления.

Вуз и рынок: конкуренция против кооперации. В конце прошлого века возник конфликт между «старой» системой высшего образования и «новым» рынком труда, между учебой и работой.

В начале 90-х рынок труда еще не был «забит» до отказа и в значительной степени заполнялся в соответствии с личными достоинствами претендентов на вакантные рабочие места. Кроме того, ситуация на рынке труда еще не «утряслась», не до конца оформилась структура спроса на рабочую силу и требований к ней. Поэтому больше любых знаний, чтобы впоследствии иметь конкурентное преимущество на рынке труда.

Иными словами, сфера высшего образования и рынок труда функционировала в режиме кооперации, то есть система высшего образования «помогала» рынку труда и будущей рабочей силе.

К 2005 году ситуация в корне изменилась. Рынок труда переполнился, и «воткнуться» в него зачастую стало возможно только за счет личных связей и рекомендаций. Никакая квалификация уже не давала преимуществ. Кроме того, интеллектуально–емкие сектора отечественной экономики почти полностью деградировали, и спрос предъявлялся только на представителей сферы услуг, где нужен был лишь минимальный опыт. В таких условиях нельзя терять время на «бессмысленную» учебу – надо работать. Но диплом о высшем образовании по-прежнему требуется – этому способствуют негласные установки, перешедшие из эпохи социализма. В результате многие студенты стали работать в ущерб учебе. А те, кто еще не работал, уже, как правило, знали, куда пойдут работать после окончания вуза и не видели смысла получить знания, которые им не пригодятся. Сфера высшего образования и рынок труда стали функционировать в режиме конкуренции, то есть система высшего образования стала «мешать» рынку труда и будущей рабочей силе.

Эволюция российской экономики, а, соответственно, и рынка труда шла в направлении их качественной деградации. В свою очередь, примитивный рынок труда лишает молодежь и систему высшего образования соответствующих стимулов, в результате чего и возник синдром ненужности образования и знаний. Точнее сказать, образование стало необходимостью в качестве формального атрибута работника, знания же стали не нужны. В таких условиях обеспечить профессиональную подготовку студентов просто невозможно. Возникший конфликт между «старой» системой высшего образования и «новым» рынком труда, явившийся следствием неэффективного сопряжения этих двух институтов, блокирует позитивные сдвиги в образовательном процессе.


^ Учить или развлекать?

Хотят студенты получать знания или нет, но ходить на занятия они все же должны, и учить их все-таки надо. Возникает вопрос: как? Пересмотреть форму подачи материала, сделать его более интересным и доступным?

Логичные, на первый взгляд, вопросы таят в себе серьезную опасность. Дело в том, что в студенческой среде действительно сложился новый стереотип в отношении того, как их должны учить: преподаватели на лекциях должны студентов развлекать, чтобы они наслаждались процессом учебы, получали максимум удовольствия. Соответственно, хороший преподаватель – это тот, кто может ввести студенческую аудиторию в состояние благодушия и эйфории. Такая парадигма пришла в Россию с Запада с той лишь оговоркой, что на Западе действует и иной подход, а в России альтернативы, по-видимому, скоро не будет. На самом деле учеба – это тяжелый труд. Так было всегда. Так должно быть и теперь. Нельзя освоить новые сложные знания без существенных временных, физических и умственных усилий – это невозможно по определению. Студент должен приходить в университет вкалывать, а не развлекаться. Иначе весь учебный процесс будет поверхностным и неэффективным. Но именно это и происходит в России, и результаты очень плачевные. Ориентируясь на новый стереотип обучения, вузы в огромном количестве выпускают сверхслабые учебники и учебные пособия, наметился резкий отход от математики и моделирования, лекции становятся все более рыхлыми и «пустыми». Утрачивается не только инструментальная культура (владение математическим аппаратом, сложными методами исследования, современными программными средствами), но и культура гуманитарная (знание русского языка, умение правильно излагать и писать свои мысли, культура пользования литературой).

Уродливый рынок труда, накладываясь на платную форму обучения, приводит к возникновению мутанта – системы высшего образования с пониженными требованиями к качеству получаемого образования со стороны его непосредственного потребителя.

Вроде бы вуз осуществляет учебный процесс, вроде бы и дипломы выдает, но необходимых знаний в нем не получают. А так как мифические знания никому не нужны, то и вуз всех устраивает.

А если все же попробовать ликвидировать вуз-мутант изнутри, повышая требования к студентам? Опыт показывает, что этот способ себя уже исчерпал, на его пути стоят несколько непреодолимых преград.

Во-первых, нельзя поставить неудовлетворительную отметку всей группе студентов (хотя, если оценивать знания объективно, делать надо именно так). Что скажет администрация вуза принципиальному преподавателю? Конечно, что он плохо учил и теперь пожинает плоды собственной халтуры. Администрации вуза не нужно пресловутое «качество знаний», ей нужен бесперебойный учебный процесс без конфликтов. Разумеется, ни один профессор или доцент не захочет подвергать себя и свою репутацию такому испытанию. Да и вряд ли можно упрекать администрацию вуза – по большому счету – в такой ситуации повинна не она, а сложившаяся в стране атмосфера, ситуация в системе высшего образования.

Во-вторых, нельзя ставить всем студентам одинаково низкие отметки, потому что при общем низком уровне знаний студенты все-таки различаются. Соответственно, если одному поставить отметку «удовлетворительно», то другому надо ставить «отлично». Результат – масса выпускников – отличников с «красными дипломами», которым на самом деле грош цена. Получая таких липовых специалистов, наш рынок труда «недоумевают» и еще меньше верит в полезность нынешнего высшего образования.

В-третьих, нельзя устраивать бесконечные переэкзаменовки. Платная форма обучения часто предполагает возможность сдачи студентами экзаменов практически бесконечное число раз – «хвосты» он должен ликвидировать до конца учебы. При такой системе любого преподавателя можно взять измором.

Да и вообще – отчисление студентов за неуспеваемость вышло из моды, вуз должен получить запланированные деньги, и нарушать финансовый порядок администрация вуза так просто не позволит.

В-четвертых, любого преподавателя, в крайнем случае, можно «прижать». Методов тут много – от официальной жалобы на низкое качество преподавания до обвинения во взяточничестве. Доказательств в последнем случае и не надо – важно очернить человека, а очиститься от таких обвинений довольно сложно. Администрация, как обычно, в подобных делах не желает разбираться, она заинтересована в их отсутствии. В любом случае, после подобных обвинений преподавателю уже не до строгости на экзаменах.

В-пятых, постепенно отмирает еще одна норма советской эпохи – обязательная посещаемость. В настоящее время присутствие на утренних семинарах 3-4 человека из группы в 25 студентов является нормой, а ситуация, когда на лекции для потока из двух-трех групп студентов присутствует дюжина человек – совсем не редкость. В старые времена такие действия студентов были наказуемы, сейчас отчислить студента за посещаемость совершенно невозможно. Да и нельзя отчислить студента, который оплатил свое пребывание в вузе, за плохую посещаемость,.

Все перечисленное так или иначе направлено на защиту студентов от «агрессии знаний» в лице суровых преподавателей. Здесь мы наблюдаем различные механизмы закрепления недобросовестного вуза на рынке образовательных услуг, а затем и всей системы образования с пониженными требованиями к качеству получаемого образования. Наличие платного образования, не подкрепленного объективными потребностями в его качестве, закономерно приводит к снижению эффективности всей системы высшего образования.


^ Попробуй поступи

Неприятие студенчеством сложных, многофункциональных знаний зарождается на стадии организации конкурсов абитуриентов. Здесь можно выделить три основные проблемы.

Первый – неправильный выбор предметов, по которым сдаются вступительные экзамены. Часто из состава экзаменационных предметов исключается математика, чем закладывается инструментальная беспомощность будущих студентов. Такой подход характерен для многих специальностей.

Вторая – профориентация конкурсов. В настоящее время действует столь сложная система конкурсного отбора, что для человека непосвященного разобраться в ней нет никакой возможности. Так, в число конкурсных мест входят так называемые «целевики» и дети сотрудников вуза. У этих лиц – свой собственный конкурс (или его отсутствие). В результате истинное число мест (бюджетное) для абитуриентов оказывается значительно меньше, тем самым нарушается базовый принцип честной конкурентности, а вуз заполняется кем попало.

Третье – единый государственный экзамен (ЕГЭ). О серьезных недостатках ЕГЭ уже хорошо известно всем. Многие на личном опыте столкнулись с этой проблемой. Но сейчас важно вспомнить вот что: в 2001 году образовательное общество согласилось провести эксперимент по ЕГЭ. Только эксперимент! И на Государственном совете, и на парламентских слушаниях, и на заседаниях Совета ректоров неоднократно и принципиально подчеркивалось, что подводить итоги эксперимента по столь серьезной проблеме должна созданная независимая комиссия.

К сожалению, этого не случилось. ЕГЭ стал законом, хотя такие явления законом по сути не определяются. Мало того, ЕГЭ связали с ГИФО (государственные именные финансовые обязательства). Получается так, что от результатов сдачи ЕГЭ будет зависеть, на каких условиях молодой человек будет получать высшее образование: на полностью платной основе, с частичной оплатой или бесплатно. Однако если раньше речь шла хотя бы о том, что число бесплатных (бюджетных) мест составит не менее 50% от общего числа, то сейчас об этом не упоминается ни в одном государственном документе. А теперь представьте себе талантливого ребенка из глубинки, из малообеспеченной семьи. Не факт, что тестовая система экзамена объективно покажет его способности. Не факт, что он сможет подготовиться к ЕГЭ также успешно, как дети состоятельных родителей,- ведь появились целые репетиторские конторы, которые берут деньги за такую подготовку. И если суммировать все это, то получается, что такой подход ведет к утверждению системы полной или частичной оплаты государственного высшего образования самими студентами и его родителями.

^ Бакалавр + магистр = специалист?

В нашей стране официально, по закону вводится «двухуровневая система высшего образования». В результате введения такой системы будет уничтожен традиционный для нас институт дипломированных специалистов. Реально надо иметь в виду, что сегодня и бакалавриат, и магистратура уже представлены в высшей школе и нормально сосуществует со «специалистами» без всяких реформ, а у вуза есть право выбора.

Однако реформаторы почему-то стремятся уменьшить количество «траекторий» вузовской подготовки – а ведь, в зависимости и от самого вуза, и от специфики международных стандартов, и от особенностей профессиональной области, каждый из этих вариантов имеет свой смысл. Сейчас, нам кажется, прежде всего нужно говорить о другом: государство, власть (исподтишка) фундаментально меняют характер, систему, содержание и формы вузовской подготовки, всей системы высшего образования.

Вот какая образовательная задача ставится для бакалавриста: «формирование базовых основ профессиональной культуры и основных деятельных компетенций». Там же следует расшифровка: «коммуникативных навыков, навыков поиска и анализа информации, самообразования, навыков коллективной работы». Навыков, навыков, навыков. И эти «навыки» надо получать целых четыре года, да еще на платной основе? То есть в таком бакалавриате мы получаем систему подготовки квалифицированных лаборантов.


Учу тому, чему хочу

В настоящее время наметилась явная тенденция к самоизоляции (автаркии) российских вузов и отгораживанию их от окружающего научного пространства.

Фактически, многие университетские курсы читаются самоучками и дилетантами. Особенно страшно то, что эти самоучки и дилетанты даже не стараются выйти за пределы своего кругозора. Они группируются в узкие коллективы, связанные общими административными и деловыми интересами, которые не только не желают интегрироваться со всем остальным научным сообществом, но и не пускают в свои ряды посторонних лиц. Возведение таких административных барьеров лишает учебный процесс необходимой гибкости и эффективности, ведет к научной «закрытости» читаемых дисциплин.

Другой причиной неадекватного содержания учебных курсов является практически «отрезанность» университетских преподавателей от настоящей науки. На преподавателей возложена не только аудиторская нагрузка, но и обязанности по формированию курсов, составлению всевозможных планов, экзаменационных вопросов, проверке их на соответствие госстандартам и так далее. Кроме того, преподаватели тоже люди, и им надо еще как-то подрабатывать, чтобы нормально жить (на официальный заработок профессора или доцента можно только существовать, да и то с трудом).

Проще говоря, им не до науки. В исследовательскую деятельность вовлечены единицы, да и те по собственной инициативе, которая в сегодняшних вузах не приветствуется. Результат тривиален: нынешний университетский профессор или доцент – это заслуженный учитель высшей школы. Не больше. Специалистом высшей категории он уже давно не является. Но как могут такие люди знакомит студентов с новейшими научными результатами, последними открытиями, парадигмами?

Классической иллюстрацией диалектики бездарных преподавателей и модернованых учебных курсов с красивыми названиями служит следующий пример. Когда декан одного из краснодарских вузов спросил своего сотрудника, не мог бы он взяться за чтение курса стратегического менеджмента, тот ответил, что мог бы.

Причем ответ принял форму афоризма: «Какая разница, как называется учебный курс? Обзови его, как хочешь, все равно я буду читать то, что всю жизнь читал». Таким образом, за эффективными названиями некоторых курсов по большей части скрывается убогое содержание.

Есть и еще одна новая норма в вузовской системе – это учебные стандарты. Придуманы стандартные курсы, утверждено содержание этих курсов, а на усмотрение самих вузов отдана жалкая доля так называемых спецкурсов. Однако совершенно ясно, что высококлассный специалист просто не будет читать стандартный курс. Тем самым сегодняшняя система «выдавливает» специалистов высшего эшелона в иные сферы деятельности.

Таким образом, вместо университетской науки Россия получила университетское администрирование – причем администрирование неэффективное из-за отсутствия механизма коррекции на конечной стадии обучения.


а студент приходит, как хозяин

За время экономических реформ в России незаметно произошла рокировка в статусе и материальном положении студентов и преподавателей. Если раньше студентами были обычно малообеспеченные молодые люди, а профессора относились к разряду очень состоятельных членов общества, то сейчас все наоборот: автостоянки столичных вузов забиты дорогими иномарками, принадлежащими студентам, в то время как профессора скромно передвигаются «на своих двоих». Корни и истоки такого положения вещей хорошо известны, однако само это положение никак нельзя считать нормальным.

Сложилась весьма странная система. Студенты, в значительной своей части, будучи людьми обеспеченными и защищенными от всяких неприятностей, чувствуют себя поистине хозяевами вузов, в которых учатся, в то время как обездоленный преподавательский состав выступает в роли своеобразных «официантов» процесса обучения, дело которых – молча подносить и уносить то, что им закажут. Студенты не только не уважают, но порой откровенно презирают своих менторов. На базе таких отношений эффективный образовательный процесс просто невозможен.

Следствием такого противостояния в системе «студент - преподаватель» является либо абсолютное безразличие преподавателя к студентам, либо его лицемерно строгое отношение к студентам, направленное на получение от богатого студенческого «сословия» взяток в разных формах (бесконечные «платные консультации» и лоббирование благорасположения преподавателей стали уже почти нормой).

Одним из очень неприятных следствий высокого благосостояния многих студентов (и их родителей) является их почти полная невосприимчивость к учебному материалу.

Прямо противоположная ситуация – среди преподавателей. Те из них, кто находится на уровне примитивного выживания, почти никогда не отличаются высокой эрудицией, обширными знаниями и тонкой научной интуицией – для приобретения таких качеств необходимо свободное время, а также богатая событиями жизнь. Если же университетскому преподавателю даже и удается накопить все перечисленные положительные качества, то низкий уровень жизни делает его поведение во многих случаях неадекватным, что обесценивает его научный багаж. В связи с этим следует отметить, ставший для России уже традиционным, факт пребывания в стенах университета престарелых профессоров и доцентов, которые в силу своего возраста в значительной степени утратили адекватность и никак не могут претендовать на уважение со стороны студентов. Опять-таки, в развитых странах мира любой профессор, будь он даже нобелевский лауреат, в 65 лет должен выйти в отставку – без всяких исключений. Если он еще работоспособен и представляет ценность как носитель уникальных знаний и опыта, то вуз представляет ему возможность продолжить работу в качестве, например, старшего исследователя. Россия идет вразрез с этой традицией: не хватает опытных профессоров, а в вузах нет практики ведения исследовательской деятельности, и устроить профессоров-пенсионеров просто никуда и невозможно.

Бытует мнение, что сегодняшние вузы, благодаря полученной свободе, автономии, превращается в «государства в государстве». Это справедливо лишь отчасти: вузы ограничены в формировании перечня читаемых курсов, а многие государственные вузы страдают от внутренней бюрократии даже больше, чем в советское время. Типичный пример – деятельность университетских библиотек. Непосвященные уверены, что вуз может закупить любую научную литературу для своих библиотек. Однако это не так. Закупить можно в основном учебники с грифом Министерства образования и науки РФ или Учебно-методического управления Минироса РФ. Научные публикации, не имеющие этого грифа, у вузов популярностью не пользуется. Данная практика почти полностью отрезает вузы от передовой научной литературы.


^ Национальные особенности вузостроения

Совокупность описанных фактов и механизмов логичным образом привела к формированию интересного взгляда на вузы. В глазах подавляющего большинства россиян вуз – это территория, строения, фонды, книги. В крайнем случае, это еще и процесс обучения. Чем больше данное «богатство» вуза, тем лучше и значительнее он сам.

На Западе же приветствуется совершенно иное представление. Там вуз – прежде всего люди: преподаватели и студенты. Репутация любого западного университета базируется на конкретных именах: какие талантливые и выдающиеся люди вышли из стен данного университета, какие известные ученые работали в нем, какие теории и идеи здесь родились. Вуз – это не стены, а профессорско-преподавательский состав и студенты. Значение материального богатства ни в коем случае не отрицается, но оно служит лишь способом обеспечения лидерства в сфере научных кругов. В России же сейчас все наоборот.

Наиболее ярким примером проявления чисто «технического» характера российского высшего образования служит деятельность частных вузов России. В них практически отсутствует постоянный преподавательский состав. В лучшем случае, штат частных вузов состоит из ректора, главбуха, нескольких проректоров, которые по совместительству, являются деканами факультетов. Никакого организационного оформления эти факультеты не имеют, и уже тем более они не имеют своих штатных преподавателей. Некоторые частные вузы даже номинально не имеют никаких кафедр – они нанимают на контрактной основе преподавателей из государственных вузов. Разумеется, для вузов такая форма организации учебного процесса чрезвычайно удобна. Только вот на роль научных центров они никак не могут претендовать.

Еще одной проблемой для российских вузов является экстенсивный рост сферы высшего образования. Доля молодых людей, получивших высшее образование, в 2002 году в России составляла 35% против 18% в 1995 году. Во Франции, Германии, Италии и скандинавских странах данный показатель немногим выше 30%. Иными словами, наметилась тенденция к превращению высшего образования не просто в массовое явление, но в некий атрибут современного человека. Если данная тенденция сохранится, то к 2010 году, в России более половины молодежи соответствующего возраста будет иметь дипломы о высшем образовании.

Учитывая тот факт, что массовый продукт по определению не может быть эксклюзивным, качество высшего образования в вузах России объективно будет снижаться. В таких условиях университеты заинтересованы в том, чтобы закрепиться на рынке образовательных услуг: для этого они должны «штамповать» студентов и выпускников, что не возможно без ущерба для качества. Налицо еще один конфликт между расширяющимся рынком и качеством образования.

Однако исключение из правила всегда есть. Существуют талантливые уникальные преподаватели, обладающие высочайшим научным потенциалом и бескорыстно передающие его молодому поколению. Есть и студенты с пытливым умом, самозабвенно погружающиеся в пучину науки. Имеются и университеты, где многое делается для отделения зерен от плевел. Однако это всего лишь исключения – из этого нужно исходить.

Можно ли что-то сделать для преодоления негативных тенденций? Конечно, можно. Прежде всего, ясно, что никакая перестройка системы высшей школы сама по себе ничего не даст, если радикально не изменится ситуация на рынке труда. Повторяя слова великого русского композитора Римского-Корсакова, можно констатировать лишь следующее: никто никого ничему научить не может – каждый учится сам. Нельзя заставить сегодняшнего студента хорошо учиться и эффективно усваивать знания, которые ему не нужны. Чтобы мотивировать студента, необходимо создать соответствующую экономику, предъявляющую спрос на квалифицированные кадры. А это задача, выходящая за рамки собственно сферы высшего образования, и, судя, по всему это задача далекого будущего.


25.08.07 Р. Фахретдинов, кандидат пед. наук,

доцент Адыгейского госуниверситета




Добавить документ в свой блог или на сайт


Похожие:



Если Вам понравился наш сайт, Вы можеть разместить кнопку на своём сайте или блоге:
refdt.ru


©refdt.ru 2000-2013
условием копирования является указание активной ссылки
обратиться к администрации
refdt.ru