Джон дилeo детский рисунок



НазваниеДжон дилeo детский рисунок
страница1/7
Е. Рыбиной
Дата15.04.2013
Размер1.22 Mb.
ТипДокументы
источник
  1   2   3   4   5   6   7

Koob.ru

ДЖОН ДИЛEO

Детский рисунок

ДИАГНОСТИКА

И ИНТЕРПРЕТАЦИЯ


АПРЕЛЬ ПРЕСС

ЭКСМО-ПРЕСС)

2 0 0 1

ББК88.8 Д46

Перевод с английского Е. Фатюшиной

Под редакцией Е. Рыбиной

Серийное оформление художника М. Орловой

Серия основана в 2000 году

Дилео Д.

Д 46 Детский рисунок: диагностика и интерпретация. — М: Апрель Пресс, Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2001. — 272 с, илл. (Серия «Психологический практикум: тесты»).

ISBN 5-04-007552-9

Известно, что рисование — одно из самых любимых детских занятий Не менее известно, что рисунки содержат множество полезной информации. О чем можно узнать из детских рисунков, как «читать» эти сообщения, как использовать их в работе с детьми — рассказывает эта книга. Написанная доступным языком, снабженная множеством иллюстративных примеров и содержащая краткие сведе­ния по всем основным вопросам, она станет прекрасным помощником в изучении этой темы.

Для психологов, психотерапевтов, всех, кто работает с детьми, а также родителей.

ББК 88.8

ISBN 5-04-007552-9

© Перевод, оригинал-макет.

ООО «Апрель Пресс», 2001 © Оформление. ЗАО «Издательство

«ЭКСМО-Пресс», 2001

ВВЕДЕНИЕ

Свою предыдущую работу я практически полнос­тью посвятил анализу естественного хода развития ри­сования. В силу своей удивительной универсальности эта­пы этого развития служат подтверждением психобиоло­гического единства человечества. По-прежнему сопротив­ляясь влиянию культуры, которое приводит к искаже­нию этого базового единства, современный ребенок, где бы он ни жил, подобно своим ближайшим и давним предкам, выражает посредством рисунка свое раннее восприятие окружающих его людей и предметов. Незави­симые наблюдатели во многих странах мира получили доказательства единства последовательности этапов, че­рез которые ребенок приходит к взрослому взгляду на мир — визуальному реализму. Но пока ребенок все еще воспринимает естественно, его графические представ­ления очень своеобразны, совсем не похожи на фото­графии. В конце концов большинство детей войдут в ко­лею и будут смотреть на мир общепринятым образом.

В данной книге будет представлено более глубокое и масштабное, по сравнению с предыдущей книгой, исследование самых значимых отклонений, а также бу­дет сделана попытка показать, как рисование может быть использовано в качестве дополнительной диагностичес­кой методики. Нежелание, с которым дети вербально выражают свои мысли, часто противоречит непринуж­денности, с которой ребенок управляется с цветными карандашами и бумагой, невольно выражая то, что он не может высказать словами.

Рисунки были сделаны во время индивидуальных сеансов в одинаковых условиях. Порядок предъявления не изменялся. Дети дошкольного возраста и те, кто ни­как не хотел отпускать заботящихся о них взрослых, были обследованы в присутствии родителя, родного или приемного, или опекунов, или нянь. Все закономерно­сти сформулированы лично мною. Дети, принимавшие участие в исследовании, живут с родными родителя­ми, если нет соответствующих оговорок.

1

^ РИСУНОК НАЧИНАЕТСЯ С КРУГА

Рисунки дошкольников Что изображает примитивный круг? Количественные и качественные характе­ристики детских рисунков

РИСУНКИ ДОШКОЛЬНИКОВ

Как только ребенок достигает 3-летнего возраста, в динамике его рисунков появляется и становится все более очевидной тенденция к изображению окружнос­тей. Сначала они могут быть непрерывными, похожими на запутанный клубок. Вскоре они превращаются в от­дельные кружки, и тогда ребенок обнаруживает, что он нарисовал, например, голову. Это крупное достиже­ние. От кинестетического рисунка, радости запечатле-ния движения постепенно возникнет более сильное удовлетворение от создания образов увиденных пред­метов. Как и его древние предки, ребенок обнаружива­ет, что он может создавать образы.

Универсальность феномена вызвала активные раз­мышления о значении круга как самого раннего выра­жения изобразительного искусства. Интерпретация, судя по всему, зависит от предубеждений исследователя. Кто-то может рассматривать это как функцию координации, возникающую вследствие созревания нервной системы, что позволяет 3-летнему ребенку делать то, чего он не мог раньше. Другой может интерпретировать этот фено­мен с психоаналитической точки зрения как выраже­ние первого восприятия ребенком груди матери.

Фактически круг — это самый простой рисунок, повсеместно выбранный образец и самая распростра­ненная фигура в природе. Ребенок будет продолжать ис­пользовать круг при изображении самых разнообразных деталей — головы, глаз, рта, туловища, ушей и даже волос.

Дети, не видевшие женской груди, брошеные или разлученные с рождения со своими матерями и воспи­танные в специализированных учреждениях, точно так же начинают свою изобразительную деятельность с круга. Возможно, это и есть проявление коллективного бес­сознательного? (Рисунки 1, 2, 3.)

8

Рисунок 1

Спонтанный рисунок девочки 2 лет 6 месяцев, с рождения живущей в доме младенца. Искусствен­но вскормлена и никогда не видела грудь.



Рисунок 2

Он отражает переход от преимущественно беспо­рядочных движений к некоторым элементам изоб­ражения. Девочка, 3 года 3 месяца, недоношен­ная (вес при рождении примерно 950 г). С рожде­ния находится в доме младенца, вскормлена ис­кусственно. Обратите внимание на круги.





Рисунок 3

Спонтанный рисунок девочки 3 лет 9 месяцев с рождения вскормленной искусственно. В возрасте 1 месяца переведена из дома младенца в детский дом. Рисунок — изображение, в основном круги.

11

Воображение освобождает дух от «оков реальности».

Пытаясь рисовать, ребенок не старается изобра­зить предмет так, как он выглядит, а изображает основ­ную идею, внутреннюю модель. В результате он схемати­чески разбивает предмет на основные элементы. Ликвет (G. Н. Luquet) назвал это интеллектуальным реализмом, чтобы развести это явление с визуалъньш реализмом взрос­лого. Величайшие художники нашего времени, в част­ности Клее, пытались вернуться к воспоминаниям дет­ства и детским способностям изображать увиденное.

Пиаже выяснил, что переход от интеллектуально­го реализма к визуальному реализму свойственен не только рисованию, но характеризует все психические процессы ребенка — реальность ребенка создана его собственными умозаключениями, а видение ребенка искажено его идеями.

Коррадо Риччи (С. Ricci) в работе 1885 г. отме­чал, как дети рисовали то, о существовании чего они знали, а не то, что видели на самом деле, приводя в пример удивительные репродукции рисунков, изобра­жающих людей, видимых через корпус кораблей, всад­ников, у которых при этом видны были обе ноги, и звонаря в колокольне. То, что существует, должно быть показано.

Анализируя первую стадию развития фигуратив­ного искусства, И. Пиотровска (I. Piotrowska) рассказы­вает, как дети рисуют известную, но не видимую дей­ствительность и как увеличиваются фигуры под влия­нием аффективных и экспрессивных воздействий.

X. Энг (Н. Eng) изучала рисунки своей племянни­цы с самых первых каракулей до работ девочки в возра­сте 8 лет. Ее наблюдения подтвердили данные исследо­вателей из других стран: самый первый наиболее узна­ваемый рисунок — это обычно человеческая фигура, и тот факт, что ребенок рисует то, что он знает, а не то,

12

что видит. Ребенок рисует человека одинаково, незави­симо от того, есть ли перед ним человек или другая модель, или он рисует по памяти.

М. Прудомью (М. Prudhommeau) утверждает, что ребенок рисует не предмет сам по себе, он рисует свое представление о предмете.

В. Вульф (W. Wolff) замечает, что детское искусст­во отражает внутренний реализм, необходимый аспект нашего мышления, указывающий на то, что самый важ­ный элемент, влияющий на представление ребенка и рисунки, — это эмоциональный фактор.

Г. Г. Сперинг (Н. G. Spearing) обнаружил, что дети не пытаются нарисовать то, что они в действительнос­ти видят, они рисуют то, что помнят; только позже на них повлияет их актуальное восприятие, а также сове­ты, инструкции и руководство.

X. Рид (Н. Read) согласился с тем, что рисунок — это скорее психическая реальность, нежели визуальные наблюдения. Также он отмечал, что изображение не является исключительно умственным, здесь присутству­ют и эмоциональные элементы.

На страницах 103 и 104 моей книги «Дети и их рисунки» вы можете найти удивительный пример ри­сунка того, что существует. Дошкольник нарисовал то, что он назвал коровой, и перевернул лист бумаги, что­бы пририсовать сзади хвост; этот сюжет перекликается с рассказом Спиринга о маленькой девочке, которой предъявили рисунок птицы в профиль и которая спро­сила, почему у птицы один глаз, после чего неудовлет­воренная объяснением девочка перевернула лист бума­ги и на оборотной стороне нарисовала другой глаз.

Приведенные мною выводы исследователей еще раз подтверждают, что рисунки детей представляют со­бой изображение, а не воспроизведение, что они выра­жают внутренний, а не визуальный реализм. Рисунки характеризуют прежде всего самого ребенка, нежели служащий моделью предмет, т. к. в изображении при-

н

сутствуют как эмоциональные, так и познавательные элементы.

Утверждение Арнхейма (R. Arnheim) о том, что ребенок рисует то, что видит, на мой взгляд, находит­ся только в семантическом конфликте с приведенными другими мнениями. Конфликт вращается вокруг слова «видит». Если я правильно понимаю Арнхейма, он ис­пользует слово «видеть» не в качестве обозначения толь­ко лишь восприятия. Он не уравнивает образ на сетчат­ке глаза и образ, полученный на линзе фотоаппарата. Он считает, что глаз уже сделал свой выбор среди мно­жества стимулов, которые составляют изображение. Этот выбор уже является психическим процессом и выраже­нием визуального мышления. То, что видим мы, то, что видит ребенок, это не то же самое, что отражается на линзе фотоаппарата. Я могу добавить, что по той же самой причине двое людей смотрят на один и тот же предмет, но воспринимают его по-разному. Подобно тому как это изображено на картинке в журнале, изоб­ражающей прогуливающуюся пожилую пару. Им на­встречу идет привлекательная, хорошо одетая девушка. Перед мужем и женой возникают образы того, что каж­дый из них видит, глядя на нее. Жена видит платье, а муж девушку — без платья.

На то, что мы видим, — это касается и ребенка, — влияет то, что мы уже видели, то, что помним в этот момент и что чувствуем и думаем по этому поводу.

Обобщая, можно сказать, что исследователи дают следующие ответы на вопрос «Что рисуют дети?»:

1. То, что для них важно: значимые люди, потом животные, дома, деревья.

2. Что-то, но не все, известное им о предмете.

3. То, что в этот момент вспомнилось.

4. Идея, окрашенная эмоциями.

5. То, что видят (в том смысле, который вклады­вает в эти слова Арнхейм).

6. Внутреннюю, незримую реальность.

14

Следовательно, дети — экспрессионисты, для ко­торых предмет служит исключительно ориентиром или катализатором. Результат не зависит от того, рисует ли ребенок по памяти или срисовывает с образца.



Рисунок 4

Излюбленный объект рисования для ребенка —

человек.

15

Рисунок 5

Животные — второй любимый объект для

рисования после фигуры человека.





16



Рисунок б

Верблюд, нарисованный мальчиком в возрасте 5 лет 4 меся­ца. На рисунке переданы все основные элементы: горбы и длинная шея. Ноги также присутствуют; их соответствие ре­альному количеству не так важно.

Рисунок 7

Ковбой верхом на лошади набрасывает лассо на бычка. Воз­раст ребенка 6 лет 8 месяцев.



^ ЧТО ИЗОБРАЖАЕТ ПРИМИТИВНЫЙ КРУГ?

«Библия говорит о том, как Всевыш­ний закончил творение созданием че­ловека. Поворачивая ход событий вспять, дети начинают свое творчество с создания человека».

Коррадо Риччи «I'Arte dei Bambini»

То, что может показаться простым вопросом, име­ет первостепенное значение, так как относится к толко­ванию самых ранних рисунков человеческой фигуры. Поддерживаемое большинством мнение состоит в том, что ребенок рисует человека посредством изображения наиболее важных его черт. Даже младенца ничто так не интересует, как лицо с глазами, которыми человек смот­рит, ушами, которыми он слышит, ртом, которым го­ворит и улыбается. Очарованный его круглой формой, он выбирает именно эту часть тела для изображения че­ловека. Следующий этап — попытка снабдить ее «прило­жениями», которые передвигают ее с места на место. Отсюда — смешная фигура, которую рисуют дети 4—5 лет. Она вполне соответствует своему названию «голова­стик», «головоног», т. е. маленький человечек, у которо­го голова плавно переходит в ноги, который так нереа­лен, но в котором уже безошибочно узнается человек.

Но есть и другие взгляды: Бритч (Britsch), Мюле (Muhle) и особенно Арнхейм, который в «Безымянных головастиках» спорит с общепринятым мнением, ко­торое называет «самым поразительным случаем невер­ного истолкования по причине реалистического укло­на». Он (Арнхейм) утверждает, что туловище не упуще­но, т. к. оно включено в круг, и, следовательно, конеч­ности прикреплены правильно, и что термин «головас-

19

тик» является ошибочным и обманчивым (Р. Арнхейм. «Искусство и визуальное восприятие»).

Позже, после 5 лет, когда ребенок начинает рисо­вать второй круг, чтобы изобразить тело, первенство головы подчеркивается ее преувеличенным размером. Арнхейм не согласен с теми, кто полагает, что голова нарисована большой потому, что это самая важная часть и символизирует человека. Он приписывает гиперболи­зацию головы очевидному недостатку пространства, где другие части не нарисованы потому, что ребенок нари­совал большой круг в центре листа (рис. 8).

В этом споре я вынужден не согласиться с Арн-хеймом, т. к. я просмотрел бесчисленное количество рисунков, на которых круг и штрихи ясно изображают голову и ничего более. Типичный пример — рисунок 9, который нарисован девочкой 38 месяцев. В процессе рисования она называла части в следующем порядке: ноги, лицо, глаза, руки. Закончив рисовать, девочка отдала свое творение мне со словами: «Это мама». Рису­нок свидетельствует о смышлености своего творца и выражает концепцию представления о теле 4-летнего ребенка. Кроме того, он производит впечатление, что ребенок определяет круг как лицо, на котором нарисо­ваны глаза. Рисунок 10, нарисованный ребенком 4 лет 10 месяцев, ясно показывает, что отсутствие туловища не обусловлено отсутствием пространства, и голова так непропорционально огромна не потому, что остальное не могло быть помещено в оставшееся свободным про­странство.

20



Рисунок 8

Преувеличенное изображение головы человека, на­рисованного девочкой из детского дома. Возраст 4 года 11 месяцев. Средний уровень интеллекта. Ту­ловище на рисунке отсутствует. Исследователю она сказала, что это большая голова.

21

Рисунок 9

Фигура человека, нарисованная девочкой в возрасте 3 года 2 ме­сяца. Она указала на круг и сказа­ла, что это ее лицо. Это утвержде­ние ясно отражает, что круг не включает в себя туловище.

Рисунок 10

Человеческая фигура, нарисованная девочкой в возрасте 4 лет 10 месяцев с нормальным интел­лектом. Отсутствие туловища очевидно не вызва­но недостатком пространства.





Рисунок 11

Нарисован девочкой 5 лет 7 месяцев.

Отсутствие туловища не может быть

объяснено нехваткой свободною

пространства.

22







Рисунок 12

Рисунок выполнен способной девочкой, китаян­кой, возраст 5 лет 3 месяца.

^ КОЛИЧЕСТВЕННЫЕ И КАЧЕСТВЕННЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ДЕТСКИХ РИСУНКОВ

Связь количественных различий в рисунках чело­веческой фигуры с хронологическим и умственным воз­растами является основой для оценки интеллекта. Со­гласившись с тем, что в рисунках могут быть установ­лены качественные различия, мы столкнемся с различ­ными точками зрения относительно значения этих раз­личий. Множество работ, посвященных данной теме, отражает ту важность, которую эта проблема приобре­ла для психологов, педиатров, воспитателей и худож­ников. Можно сказать, что мы все знаем о том, что в самом ребенке таится некое откровение, что-то исклю­чительно личное, что может помочь понять ребенка и его проблему. Помимо индивидуальных особенностей в рисунке есть общие, всеобъемлющие характеристики, обозначаемые такими словами, как гротескный, экс­центричный, искаженный, рассогласованный, сжатый, неопределенный, подавленный, слабый», или их анто­нимами: реалистичный, приятный, соразмерный, со­гласованный, экспансивный, конкретный, свободный, смелый.

Валидность рисунков фигуры человека как выра­жение умственного возраста была установлена и не ос­паривается. Будет ли сказанное так же очевидно отно­ситься к рисункам как выражению индивидуальности? Есть ли отдельные пункты или общие характеристики, которые могут быть связаны с поведенческими паттер­нами? Если это так, могут ли они составлять основу для оценочной шкалы?

Обзор литературы показывает, что было предпри­нято множество попыток, чтобы внести научную объек­тивность в то, что продолжает быть высоко субъектив­ным, — клиническую процедуру. Особенно интересова-

24

лась этой проблемой Маховер (К. Machover), которая внесла свой значительный вклад в интерпретацию дет­ских рисунков. Я хочу подчеркнуть, что считаю ос­новной предпосылкой любой валидной интерпрета­ции ее высказывание: «Знание логики развития не­обходимо, даже если мы рассматриваем девиацию, которая является незрелым состоянием нормально развивающейся психики».

2

^ ИЗОБРАЖЕНИЕ ТЕЛА

Рисует ли ребенок человека по собствен­ному образу?

Рисунки детей разных национальностей Изображение тела и восприятие

«Опыт собственного тела — основа для других жиз­ненных опытов».

Пол Шилдер

^ РИСУЕТ ЛИ РЕБЕНОК ЧЕЛОВЕКА ПО СОБСТВЕННОМУ ОБРАЗУ?

Становление представлений ребенка о том, как выглядит тело, отражено в возрастающей сложности ри­сунка человека. Поразительное сходство этапов этого процесса у детей разных стран и разных эпох — факт, подтверждающий базовое единство человечества, точ­нее говоря, биологическое родство, которое распрост­раняется на гораздо менее выраженную реальность мыш­ления и эмоций.

Основное в концепции тела — осознание своего собственного тела. Восприятие себя — это тот базис, благодаря которому ощущения, полученные из окру­жающего мира, наполняются смыслом, что происхо­дит в течение второй половины первого года. Младенец постепенно начинает осознавать, что он отделен от сре­ды и что диада «мать — ребенок» не представляет собой единства. Как только ребенок начинает осознавать час­ти тела, их положение в пространстве, свою возмож­ность контролировать движения и в конце концов реа­гировать соответственно на осязаемые, зрительные, слуховые и другие воздействия извне, начинается по­степенное приобретение чувства индивидуальности.

Какое-то время я тоже присоединялся к широко распространенному мнению о том, что рисунок ребен­ка — это рисунок самого себя. С тех пор я усомнился в этом утверждении, несмотря на очевидное единодушие многочисленных специалистов в этом вопросе. Будем считать установленным тот факт, что большинство де­тей рисуют человека своего пола, но также верно, что спонтанный рисунок человека изображает взрослого, а не ребенка. Кажется, что ребенок больше интересуется взрослыми, чем самим собой. Только позднее, когда он будет достаточно взрослым, чтобы нарисовать свою се-

28

мью, он укажет на одну из фигур среди своих братьев и сестер и скажет: «Это я». Есть случаи, в которых ребе­нок недвусмысленно изображает себя: например, ок­руженный страхами и тревогами, он рисует рыдающего ребенка.

Многолетние наблюдения и изучение рисунков привели меня к выводу о том, что, когда ребенок в порядке и далек от тревог, его интеллект свободен, поведение открыто. Реагируя на окружающее, ребенок, очарованный внешним миром, забывает себя и изобра­жает в рисунках скорее концепцию человечества, чем себя. Свое уже включено и поглощено.

Похожая ситуация наблюдается и в физическом аспекте: в повседневной суете мы не ощущаем сердце или желудок до тех пор, пока они не беспокоят нас. Чем лучше мы себя чувствуем, тем меньше мы склонны бес­покоиться или даже думать о самих себе. Ребенок, не испытывающий тревог, забывает себя, окруженный множеством людей и вещей. И когда он рисует челове­ка, вероятнее всего, результатом будет схема, которая отражает значение взрослого в его мире.

Если моя интерпретация верна, то она делает бо­лее валидным применение рисования для диагностики детей с эмоциональными проблемами. Их рисунки бу­дут содержать символические элементы, отражающие их расстройства. Рисунки хорошо приспособленных де­тей удивительно схожи. Рисунки же детей с эмоцио­нальными проблемами поразительно различны, так как у каждого ребенка свой вид расстройства.

При изучении рисунков часто возникает впечатле­ние, что они говорят больше, чем мы можем расшиф­ровать, тем не менее нужно избегать видеть в рисунке больше, чем там есть, т. к. рисунки не говорят все. Это лишь помощник, часто незаменимый, в понимании про­блемы, которую невозможно выразить словами.

29

^ РИСУНКИ ДЕТЕЙ РАЗНЫХ НАЦИОНАЛЬНОСТЕЙ

Есть ли различия между изображениями челове­ка, нарисованными черными или белыми детьми?

Этот вопрос задавали мне неоднократно как раз те, кто уверен в том, что ребенок рисует автопортрет, и ожидающие, что рисунок показывает расовую иден­тификацию молодого художника. Особенно часто меня спрашивали, закрашивает ли чернокожий ребенок лицо фигуры. После изучения буквально сотен рисунков мой ответ — нет: и белые и черные изображают голову в виде чистого круга с чертами внутри. Я осмелюсь утвер­ждать, что даже очень опытные исследователи не смо­гут определить, какой рисунок сделан белым, а какой черным дошкольником. Только в подростковых и юно­шеских рисунках мы сможем увидеть затемненное лицо, что говорит о принадлежности к расе. Я пишу в 1972 г. и могу назвать только один пример — рисунок ребенка 7 лет, изобразившего африканскую прическу, ясно вы­ражающую его расовую принадлежность, но даже в этом единичном случае лицо не закрашивалось.

Неудивительно, что в рисунках детей нет расовых различий. Дети относятся к сверстникам как личностям, испытывая симпатию к одним и антипатию к другим. Вза­имодействие не имеет ничего общего с цветом кожи. Ре­бенок видит не только внешние характерные признаки.

Ф. Л. Гудинаф (F. L. Goodenough) в своей книге «Оценка интеллекта с помощью рисунков», опублико­ванной в 1926 г., приводит рисунки человека, изобра­женные 16 чернокожими детьми в возрасте от 6,5 лет до 14,5 лет. Ни на одном из этих рисунков нет темного лица или других характеристик, которые отличали бы эти рисунки от рисунков белых детей. На 4 рисунках, нари­сованных мальчиками, было оружие: 2 белых и 2 чер­ных мальчика вооружили своих человечков.

50

В статье «Разделение детей Северной школы» («Психиатрия: журнал для изучения межличностных процессов», том 31, № 1, февраль 1968 г.) Р. Коулс (R. Coles) рассказывает о проведенном им исследова­нии рисунков черных детей в период текущего соци­ального конфликта. Его поразили различия в изображе­нии человека. Испытуемые — дети в возрасте от 5 до 12 лет — посещали «белые» школы. Большинство черных северных детей изображали жестокость или несправед­ливость. Значительно меньше половины черных южных детей нарисовали что-либо подобное — их северные братья, возможно, чувствовали себя свободнее в изоб­ражении своей злобы и фрустрации. Другое интересное замечание относилось к способу изображения своих бе­лых одноклассников черными детьми. Они были изоб­ражены больше, с выделенными зубами и грозящими руками. Себя они изобразили меньше, с недоразвиты­ми верхними конечностями, чаще без рук, однако уши были больше, чтобы слышать, и ноги были готовы бе­жать. Белые были нарисованы стоящими твердо и уве­ренно. Очевидно, эти различия в рисунках школьников отражают исторический момент.

Позволю себе повторить, что в изучении сотен рисунков людей, изображенных белыми и черными дош­кольниками, я не смог обнаружить каких-либо разли­чий, которые дают основание со значительной долей вероятности распознавать расовую принадлежность ху­дожника. Что бы там ни было, это не проявляется, пока ребенок не пошел в школу.

^ ИЗОБРАЖЕНИЕ ТЕЛА И ВОСПРИЯТИЕ

Можно утверждать, что наличие представлений о своем теле необходимо для адекватного восприятия внешнего мира, однако это представление развивает-

ся, приобретая все большую сложность при прохожде­нии определенных этапов. Форма, которую изображе­ние тела примет в рисунке, зависит от взаимодействия между внутренними силами и внешним миром. Под внешним миром понимается индивидуальная окружа­ющая среда ребенка, значимый человек — это человек, который дарит любовь и эмоциональную привязанность, называемую материнской заботой.

Концепция индивидуальности развивается медлен­но, по мере того как ребенок «осваивает» свои руки, ноги, гениталии, и особенно интенсифицируется, ког­да он начинает ползать, передвигаться, убегать от взрос­лых. К двум годам многие дети уже могут выражать свою индивидуальность, чаще пугать старших, сопротивля­ясь указаниям, и, используя первое личное местоиме­ние, встать твердо на обе ноги и дерзко провозгласить: «Я не буду».

В этом кратком изложении последовательности развития можно распознать две фазы. В течение пер­вой, статической фазы ребенок изучает тело и его ча­сти. В течение второй, динамической фазы ребенок проецирует изображение своего тела в окружающую среду, в пространство. Эта решающая фаза, т. к. пред­ставление о теле находится уже не на примитивном уровне.

«Зрелый ребенок воспринимает свое тело как сред­ство для совершения движения» (Кратти (Cratty) и Самс (Sams)). Гезелл (Gesell) говорит об организме как о дей­ствующей системе. Соответствующая реакция на стиму­лы окружающей среды требует осознания не только ча­стей тела, но и их постоянно меняющегося положения в пространстве и формы. Именно благодаря движению устанавливаются представления о теле, включая то, что оказывает влияние и на эмоциональную жизнь. Эта ди­намическая концепция представления о теле выражена П. Шилдером (Schilder): «Происходит постоянный вза­имообмен между нашим телом и представлением о теле

других. Оно постоянно находится в стадии изменения и всегда меняется».

Существенная роль движения в развитии представ­ления о теле подтверждается рисунками детей, страдаю­щих церебральным параличом или другими болезнями. Человеческие фигуры, изображенные этими детьми, по­казывают несовершенную, недоразвитую, часто искажен­ную концепцию. Эта проблема с приобретением адекват­ной концепции о теле часто осложнена сенсорными по­вреждениями, которые могут быть связаны с органичес­кой церебральной патологией, ограничивающей источ­ники детской информации.

3 ПОЗНАНИЕ

Рисунок как выражение умственного воз­раста Роль воображения в познании

^ РИСУНОК КАК ВЫРАЖЕНИЕ УМСТВЕННОГО ВОЗРАСТА

Одной из первых значимых работ по рисункам де­тей стала публикация в Болонье в 1887 г. крошечной книжки «Искусство ребенка» Коррадо Риччи, выдаю­щегося искусствоведа и критика. Возросший интерес к этой теме на Западе приводит к обнаружению стадий или этапов в графическом изображении того, что ис­следователи из Франции, Англии, Соединенных Шта­тов, Германии и Норвегии признают за любимую тему ребенка: рисование человеческой фигуры. Рисование на­чинается с «мараний», которые В. Штерн остроумно со­относит с рисунком как детский лепет с речью. В возра­сте 3,5 лет ребенок обнаруживает, что его каляки похо­жи на то, что он видит. Следующие за этим стадии были описаны Г. Роумом (G. Rouma) в классической работе, которая появилась в Париже в 1913 г. После обзорных изучений Риччи, Салли (Sully) (1898), Робера (Roubier) (1901), Бернеса (Barnes) (1893), Партриджа (Partridge) (1897), Левинштейна (Levinstein) (1897), Керхенштей-нера (Kerschensteiner) (1903), Клапареда (Clapared) (1906), Лампрехта (Lamprecht) (1906), Бенчини (Bencini) (1908) и других Роума представляет собствен­ный взгляд на развитие детского рисунка. Шесть выде­ленных им стадий были неоднократно подтверждены другими исследователями (опровержения и по сегод­няшний день не найдено). Согласно Роуму, динамика рисунка человека такова:

1. Самые ранние попытки изображения, принима­ющие неузнаваемую форму.

2. Стадия «головастиков», в которой схема челове­ка состоит из ног, выходящих из непропорцио­нально огромной головы.

3. Переходная фаза, в которой головастик приоб­ретает туловище и дополнительные черты.

4. Полное изображение лица человека с постепен­ным добавлением частей тела.

5. Переходная стадия, на которой ранние попытки изображения профиля приводят к «смешанно­му» профилю (представлены 2 глаза, 2 носа), голова в профиль, в то время как тело и конеч­ности изображены фронтально, обе руки выхо­дят с каждой стороны фронтально изображен­ного туловища.

6. Правильная профильная ориентация, начало изображения движения.

Очевидно, что продвижение от стадии к стадии являлось выражением зрелости. В 1913 г. Г. X. Ликвет доказал, что рисунки ребенка представляют логичес­кий реализм, а не попытку нарисовать то, что видно.

Внешний объект просто подсказка, а то, что рисует ребенок, — его внутренняя модель. На самом деле ребе­нок рисует человека одинаково, независимо от того, при­сутствует ли этот человек, или он рисует его по памяти. Дети рисуют то, что они знают, а не то, что видят. Их реализм точнее назвать умственным, а не визуальным.

Следующим шагом было соотнесение эволюции человеческой фигуры в рисунке со взрослением, ум­ственным возрастом. Эта задача была решена Ф. Гуди-наф, предложившей первую шкалу для оценки изобра­жения человека при определении уровня умственного развития. Тест получил широкое распространение в Со­единенных Штатах, так как он нравился детям, был экономичен и удобен в проведении, отличался стабиль­ностью результатов для дальнейшего сопоставления и высокой степенью корреляции со стандартными IQ-те-стами. В 1963 г. Д. Б. Харрис (D. В. Harris) доработал шка­лу и установил отдельные нормы для мальчиков и де­вочек. Между 1963 и 1965 гг. тест, известный как Рису­ночный тест Харриса—Гудинаф, был проведен на реп­резентативной национальной выборке, составившей более 7000 американских детей. В результате было реко-

57

мендовано дальнейшее усовершенствование теста в бюллетене 1970 г. Национального центра статистики по здоровью.

^ РОЛЬ ВООБРАЖЕНИЯ В ПОЗНАНИИ

В своей последней книге «Воображение ребенка» Ж. Пиаже и Б. Инхелдер (В. Inhelder) сообщают о своем оригинальном, тщательно проведенном исследовании роли воображения в познании. Они выдвигают две про­тивоположные гипотезы: первая рассматривает знание как копию и приписывает первостепенное значение воображению; другая считает роль воображения симво­лической, необходимой, но подчиненной операцио­нальным схемам. С их помощью личность получает зна­ние, действуя через воображение. В этой последней ги­потезе, разделяемой авторами, познание достигается только тогда, когда воображение подчинено умствен­ным операциям. Предмет может быть познан только бу­дучи понятным.

Пиаже и Инхелдер устанавливают две стадии в развитии воображения. В первой образы статичны. Обыч­но лет до 7—8 ребенок не способен предвидеть послед­ствия и в связи с этим представить движение (эту ста­дию авторы назвали «ожидание образа»). Это тот воз­раст, когда ребенок способен изобразить движение. У развитого ребенка эта стадия может наступить рань­ше. Этапы последовательности: статичность, затем ожи­дание, в то время как возраст может колебаться в зави­симости от индивидуальных особенностей.

4

^ ПО ТУ СТОРОНУ ПОЗНАНИЯ

Рисунки выражают больше, чем только умственный возраст Ограничения теста Харриса—Гудинаф Рисунки страдающих неврологическими на­рушениями

Необходимость учета перспективы раз­вития

^ РИСУНКИ ВЫРАЖАЮТ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ТОЛЬКО УМСТВЕННЫЙ ВОЗРАСТ

Подчеркивая ценность рисунков как показателя общего развития, ни Гудинаф, ни Харрис не до конца распознали их аффективные и перцептивно-моторные аспекты, так как не смогли обеспечить такую же сте­пень объективности и точности измерений по сравне­нию с когнитивным аспектом. На сегодняшний день нет количественной шкалы, которая была бы сравнима по достоверности со шкалой Харриса-—Гудинаф.

Вместе с тем Гудинаф признает, что свидетель­ство нестабильности может иногда появиться в рисун­ках даже раньше, чем становятся очевидными клини­ческие проявления заболевания.

Харрис занимает более жесткую научную позицию, не с такой готовностью соглашаясь допускать другие ценности рисования, кроме когнитивных. Он не счита­ет их значимыми в определении личностных факторов.

Как уже отмечалось ранее, В. Вольф (W. Wolff) не согласен с утверждением, что дети рисуют то, что знают, а не то, что видят. Он настаивал на том, что самый важ­ный элемент — эмоциональный фактор — был упущен.

Рисунки рассматривались и как выражение пред­ставления о теле, которое сформировано внешними воз­действиями, а также процессом взросления, причем сре­ди внешних влияний особое значение приписывалось фигурам родителей. Третьей величиной в формирова­нии представления о теле стали процессы восприятия, в которых ощущения и движение неразрывно связаны.

Как выражение представления о теле рисунки мо­гут рассматриваться с точки зрения интеграции позна­вательного, эмоционаньного и перцептивного аспектов, откуда и извлекается это представление. Отсюда выте­кает разница между изображением человека ребенком

40

с эмоциональными или невралгическими нарушения­ми и изображением человека здоровым ребенком. Не­посредственное наблюдение подтвердило это, поэтому рисунок человека был включен в диагностические ме­тодики, особенно эффективные при подозрении на це­ребральную дисфункцию и наличие эмоциональных расстройств. В этой связи я не могу не согласиться с мнением Маховер о том, что те, у кого был личный опыт работы с рисунками, считают их необходимыми. Н. Д. Сандберг (N. D. Sundberg) попытался в 1959 г. определить, какие тесты использовались больше в кли­нической работе. Источниками информации служили психологические службы и службы психического здо­ровья по всем Соединенным Штатам. Тест Роршаха был первым среди 62 предложенных, затем следовал тест «Нарисуй человека». По сравнению с предыдущими ис­следованиями, проведенными в 1935 и 1946 гг., воз­росло использование проективных техник вообще и осо­бенно теста «Нарисуй человека».

^ ОГРАНИЧЕНИЯ ТЕСТА ХАРРИСА—ГУДИНАФ

Как только тест поступил во всеобщее использо­вание, было отмечено множество случаев, когда ум­ственный возраст, определенный по изображению че­ловека, не соответствовал тому, который получается при использовании шкалы Стэнфорд—Бине и других стандартных тестов интеллекта. Это поначалу заставило клиницистов усомниться в валидности теста «Нарисуй человека».

Но некоторые исследователи подошли к этой про­блеме с другой точки зрения и искали объяснение про­тиворечивым данным. В 1940 г. Л. Бендер (L. Bender), от­мечая различие между умственным возрастом по Гуди-

41

наф и отметкой по шкале Стэнфорд—Бине в рисунках детей с невралгией, относит этот факт к недостаточно­му формированию представлений о теле. В результате рисунок всегда будет хуже того, который ожидают от нормального ребенка того же возраста и интеллекта. Эти данные помогли Бендер не только диагностировать по­вреждение мозга, но и определить стратегию терапии, которая помогла бы ребенку развивать соответствую­щее представление о теле. Не сделав этого, ребенок бу­дет продолжать воспринимать окружающую среду в ис­каженном виде.

Другой источник заблуждения в оценке умствен­ного возраста по тесту Харриса—Гудинаф относится к тем детям, чье представление о теле неверно, искаже­но, нарушено из-за эмоционального расстройства. В те­чение первой декады этого века во Франции появились публикации по искусству умственно отсталых. Специа­лизируясь на детских эмоциональных расстройствах, Роум показал, как спонтанные рисунки могут быть ис­пользованы в изучении детей с эмоциональными рас­стройствами и обнаружении происхождения расстрой­ства. В 1949 г. в книге Маховер «Личностная проекция в изображении человека» предложены критерии каче­ственной оценки рисунков как показателей эмоциональ­ных конфликтов.

Многолетний опыт работы с тестом «Нарисуй че­ловека» убедил меня, что, если результат не соответ­ствует умственному возрасту ребенка, причина раз­личий должна находиться или во внутренней невро­логической дисфункции, или во внешних факторах, неблагоприятно влияющих на эмоциональную жизнь ребенка. В обоих случаях основная проблема — нераз­витая, поврежденная, искаженная концепция тела. Эф­фективность применения этого теста в диагностике, в силу его валидности, очевидна.

Но могут ли рисунки не только указывать на то, что обычно, а что нет, что нормально, а что девиация?

42

Могут ли они помочь отличить случаи эмоциональных расстройств от случаев неврологических нарушений? Есть ли специфические качественные различия между ними?

^ РИСУНКИ СТРАДАЮЩИХ НЕВРОЛОГИЧЕСКИМИ НАРУШЕНИЯМИ

Какие черты отличают эти рисунки от всех осталь­ных? Для того чтобы ответить на этот вопрос, нужно изучить рисунки детей с общими нарушениями, у ко­торых нет эмоциональных расстройств или умственной неполноценности, достаточно глубокой для того, что­бы помешать им войти в выборку. На самом деле, такие чистые случаи скорее умозрительны, чем реальны. При­ходится ограничиваться теми случаями, в которых пре­обладающая проблема носит неврологический характер, а вызванные этим трудности не усугубляют детской не­полноценности. Так что вряд ли можно дать однознач­ный ответ на вопрос, поставленный вначале.

Термин «неврологические нарушения» использу­ется для обозначения тех, у кого дисфункция мозга яв­ляется результатом доказуемой органической этиоло­гии, т. е. те дети, у которых органический диагноз не просто предварительно поставлен (как, например, при так называемой минимальной дисфункции мозга), но и поддерживается очевидными результатами невроло­гического клинического осмотра, рентгеновских иссле­дований мозга или явно отклоняющимися записями энцефалограммы.

Бендер в 1940 г. первая рассказала о том, как ри­суют людей дети, пораженные энцефалитом. Она обра­тила внимание на вышеупомянутое различие между ин­теллектом и концепцией тела, отраженном в изображе­нии человека. Ее вывод был в дальнейшем неоднократ-

45

но подтвержден многочисленными исследованиями, включая вашего покорного слугу. Но пока бытует мне­ние о том, что эти рисунки неполноценны, все по­пытки выявить специфические черты, которые четко отличают такие рисунки от работ детей с эмоциональ­ными расстройствами, обречены на неудачу. Я пола­гаю, что часть проблемы заключается в терминологии. Те же самые или похожие термины часто применяют­ся к обеим группам: «искаженные», «нелепые», «экс­центричные», «рассогласованные». Эти расплывчатые термины только все путают. Проявления, которыми они обозначаются, слишком общие и нечеткие, чтобы быть значимыми. В особенности это относится к «нелепым» и «эксцентричным» и в меньшей степени к «искажен­ным» и «рассогласованным». Лично я предпочитаю следующие термины для обозначения того, что при­сутствует на рисунках детей с поражением мозга: «не­развитое представление о теле», «персеверация»1, «пло­хое планирование» (рисуют, не задумываясь заранее над тем, уместится ли рисунок на имеющемся пространстве), «импульсивность» (быстрое, небрежное выполнение), «вы­ход за рамки» (рисунок не помещается на бумаге), «не­сдерживаемый» (неконтролируемая, беспорядочная де­ятельность), «плохая координация» (линии залезают друг на друга или не пересекаются, слабый контроль над пишущим средством) и «тенденция возвращения к каракулям». Были сделаны попытки достичь большей специфичности, отмечая «асимметрию», «склонность к углу более чем 15°», «неправильно присоединенные руки», «неверное количество пальцев». Эти данные мо­гут быть валидны, если рассматриваются с учетом воз­раста ребенка, так как все перечисленные нормальны для ребенка-дошкольника.

1 От лат. «упорство» — циклическое повторение или на­стойчивое воспроизведение какого-либо действия, мысли или переживания вопреки сознательному намерению. — Прим. ред.

44

Валидность распознавания характерных черт, по­могающих в дифференциации рисунков страдающих не­врологическими расстройствами, я уверен, зависит от мастерства и опыта исследователя, т. к. он не работает ни с однородным населением, ни с единичным клиничес­ким пациентом. Каждый ребенок с нарушениями мозга болен по-своему, поэтому из-за большого разнообразия клинических картин не могут быть установлены единые нормы. Дисфункция мозга и проявление неврологичес­ких нарушений могут быть совершенно различными, охватывая спектр расстройств, отличающихся как по виду, так и по интенсивности. Среди них церебральный паралич, эпилепсия, обширные повреждения внутрен­них органов, локализованное повреждение, неправиль­ный обмен веществ, афазия и другие менее четко выра­женные отклонения, которые служат помехой на раз­личных уровнях интеграции, и обуславливающие рас­стройства чувств, движения, восприятия и мышления.

Количественные показатели измерений умствен­ного возраста по изображению человека не могут при­меняться в определении конкретных неврологических и эмоциональных аспектов, так как здесь требуются качественные показатели.

Диагноз эмоционального расстройства или невро­логических нарушений не может основываться только на одних рисунках. Это всего лишь один из аспектов, который должен быть учтен при постановке окончатель­ного диагноза. Для некоторых из нас рисунки — это необходимый этап во всестороннем обследовании. Не­опытный врач может поставить диагноз синдрома Дау­на только потому, что у ребенка обезьяноподобные складки на ладонях.

При диагностике церебральной дисфункции ока­залось полезным дополнить тест «Нарисуй человека» другими вспомогательными рисуночными методиками для выявления перцептивно-моторных нарушений, на­пример «визуально-моторный гештальт-тест Бендер»,

45

широко используемый при работе со школьниками. Большинство детей уже могут вполне удовлетворитель­но копировать фигуры к 10 годам. У меня были дети младшего возраста, копирующие простые геометричес­кие фигуры: крест, квадрат, разделенный прямоуголь­ник, треугольник. Те, у кого были выражены церебраль­ные патологии, испытывали трудности в изображении фигур, обычно доступных на данном возрастном этапе. Их попытки скопировать обычно заканчивались грубо искаженными, перевернутыми фигурами или полной неудачей.

^ НЕОБХОДИМОСТЬ УЧЕТА ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ

Достоверная оценка рисунка ребенка невозможна без принятия во внимание возраста и уровня развития.

Пропуск частей тела, как правило, указывает на чувства и личностные характеристики. Пропуск рук, ко­нечно же, должен быть отмечен, так как они могут слу­жить символами проявления агрессии, а также с их помощью можно дотянуться, познать окружающую сре­ду, атаковать и приласкать.

Важность пропуска и преувеличения деталей за­висит от уровня развития ребенка. Чрезмерно большая голова в 4 и 5 лет вполне обычна. Пропуск кистей рук в 5 лет — возраст, когда многие дети не изображают их среди восьми частей, обычно представленных на ри­сунке, — не должен рассматриваться с той же небреж­ностью позже. Мы не ждем кистей в 4 года, мы можем увидеть их в 5 лет, но после 6 они должны быть.

Искаженная, неузнаваемая «мазня», которая на­зывается «человек», вполне нормальна в 3 года, но не­нормальна в 5 лет.

46

Смешанный профиль с двумя глазами и двумя носами часто рассматривается как переходная фаза меж­ду изображением полного лица и профиля. Это пере­ходная фаза на пути к визуальному реализму, который обычно появляется между 7 и 9 годами, когда ребенок все более настойчиво пытается нарисовать то, что он видит.

5

^ ДЕТСКИЕ РИСУНКИ КАК

ПРОЕКТИВНАЯ ТЕХНИКА

Проявление чувств и личностных харак­теристик

Графическое изображение уверенности и не­уверенности

Пропуск верхних конечностей Выделение рук и пальцев Маленькие, неустойчивые ноги Преувеличенные размеры родительской фигуры

Скрывание генитальной зоны Тщательная прорисовка гениталий Спутанность половых ролей Гомосексуальные тенденции

^ ПРОЯВЛЕНИЕ ЧУВСТВ

И ЛИЧНОСТНЫХ ХАРАКТЕРИСТИК

Вызывает удивление постоянное при всей своей изменчивости представление ребенка о теле, воспри­имчивое к воздействиям, нарушающим эмоциональную стабильность. Пока изображение человека представляет концепцию тела на данный момент, в нем выражается бессознательно и символично повреждение, которое заставляет ребенка болезненно осознавать свои чувства. По мере обращения мысли вовнутрь себя рисунок становится более личным. В зависимости от степени тревоги представ­ление о теле и его графическое изображение может быть широко или частично затронуто, полностью разрушено или отличаться от обычного только в деталях, возможны также любые колебания между этими двумя крайностями.

Среди наиболее распространенных отклонений можно назвать рассеивание частей тела, отсутствие людей на картинке, явные несоответствия, уничтоже­ние лица только что нарисованной фигуры человека, жесткие роботоподобные фигуры. Все это может быть обнаружено в рисунках детей с серьезными эмоциональ­ными расстройствами.

Невротическое поведение и чувство неполноценно­сти могут проявляться в изображении маленьких фигу­рок, чаще на нижней части листа, где они стоят на кро­шечных ножках; преувеличенных размерах доминирующего родителя; чрезмерном затенении или тщательной прори­совке гениталий; скрывании генитальной зоны; спутан­ности половых ролей; выделении или пропуске кистей рук; изображении темных облаков и закрашивании солнца.

Я собираюсь представить вашему вниманию приме­ры всех этих проявлений, в то время как выражение чувств на рисунках семьи будет рассмотрено в следующей главе.

50

^ ГРАФИЧЕСКОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ УВЕРЕННОСТИ И НЕУВЕРЕННОСТИ

Неуверенные, тревожные дети склонны рисовать маленькие фигуры, которые застенчиво занимают толь­ко маленькую часть листа.

Напротив, уверенные, хорошо приспособленные дети рисуют свободно с забавной развязностью, созда­вая фигуру, выражающую своим размером, размахом и броским расположением на странице свободу от сдер­живающей тревожности.

  1   2   3   4   5   6   7

Добавить документ в свой блог или на сайт


Похожие:



Если Вам понравился наш сайт, Вы можеть разместить кнопку на своём сайте или блоге:
refdt.ru


©refdt.ru 2000-2013
условием копирования является указание активной ссылки
обратиться к администрации
refdt.ru